Сегодня хочу поговорить о популярном у моих клиентов состоянии, которое хорошо знакомо и мне самому - о снижении или утрате способности испытывать удовольствие от жизни, интерес и положительный эмоциональный отклик, которая в клинической практике называется ангедонией.

Суть этой беды в том, что, хотя со стороны ваша жизнь не обязательно выглядит сильно мрачной, внутри вас все может восприниматься так, словно между вами и происходящим появилось толстое стекло: вы умом понимаете, что перед вами нечто приятное, но это понимание не превращается в настоящее переживание.

При ангедонии вы перестаете получать удовольствие от того, что раньше вас радовало, либо обнаруживаете, что больше почти ничего не ждете с интересом. Некоторые люди описывают это как «Я понимаю, что меня это должно радовать, но реальной радости не ощущаю». В этой фразе есть главное отличие ангедонии от обычной грусти. Когда вам грустно, жизнь все еще касается вас, пусть и болезненно. При ангедонии же жизнь словно теряет способность проникать внутрь.

Но важно понимать, что под радостью и удовольствием от нее могут скрываться совершенно разные состояния. Один человек действительно почти не испытывает удовольствия. Другой чувствует его, но настолько слабо и недолго, что не считает это радостью. Третий признает радостью только восторг, эйфорию или ощущение безусловного счастья, а спокойный интерес, облегчение, нежность и удовольствие от хорошо сделанного дела не засчитывает. Четвертый способен приятно провести вечер, но до выхода из дома совершенно не верит, что встреча может дать ему хоть что-то хорошее.

Поэтому современные исследования рассматривают ангедонию не как один сломанный «выключатель радости», а как нарушение разных частей системы вознаграждения: ожидания приятного, стремления к нему, удовольствия непосредственно в момент события и способности запоминать положительный опыт и учиться на нем. Поэтому вы можете получить некоторое удовольствие, когда уже оказались на концерте, но до последнего не хотеть туда идти. Или, наоборот, долго ждать поездку, а на месте почувствовать только пустоту. В обоих случаях вы скажете: «Меня ничего не радует», хотя внутри происходят разные процессы.

Это объясняет, почему вы можете ощущать себя ленивым, пассивным или избалованным, хотя дело вовсе не в вашем нежелании жить. Чтобы действовать, нам недостаточно понимать пользу действия. Психике необходимо хотя бы слабое предчувствие внутренней награды.

Если уборка обещает только чистый пол, работа - только зарплату, встреча - необходимость говорить, а прогулка - смену одной улицы на другую, любое движение начинает требовать непропорционально больших усилий. Вы совершенно не обязательно лишены силы воли, как вам может показать. Скорее, ваш мозг перестал убедительно отвечать на вопрос: «Зачем?»

Здесь уместно вспомнить про дофамин, о котором говорят, что это гормон удовольствия. Эта формулировка сильно упрощена: дофамин связан не только с приятными ощущениями, а с мотивацией, ожиданием награды, обучением и готовностью прикладывать усилия ради возможного результата. Иными словами, проблема может заключаться не в том, что вы физически неспособны почувствовать приятное, а в том, что система не сообщает вам заранее: к этому стоит потянуться. Поэтому советы «возьмите себя в руки» нередко звучат примерно как предложение человеку с разряженным аккумулятором в машине сильнее нажать на педаль газа. Исследования депрессии действительно обнаруживают нарушения не только самого удовольствия, но также ожидания, чувствительности к награде и обучения на положительных результатах.

И чаще всего ангедонию связывают как раз с депрессией, и это справедливо: утрата интереса и удовольствия является одним из ее центральных симптомов. Но ангедония не равна депрессии и встречается не только при ней. Она может быть частью других психических состояний, сочетаться с хроническим стрессом, апатией или эмоциональным истощением. Кроме того, люди с разными расстройствами могут терять разные части способности радоваться. У кого-то тускнеет почти все, а у кого-то сохраняется удовольствие в моменте, но исчезает желание искать его.

Есть и еще один момент, который касается фармацевтики: эмоциональное притупление иногда связано не только с самим расстройством, но и с лечением. Некоторые люди, принимающие антидепрессанты, описывают снижение интенсивности как неприятных, так и приятных переживаний. Это не означает, что препараты «убивают личность» или что их следует самостоятельно отменять. Более того, далеко не всегда можно легко отделить побочное действие от остаточных симптомов депрессии! Однако, если вы давно принимаете препарат и чувствуете, что тревоги стало меньше, но вместе с ней исчезли интерес, нежность и удовольствие, это можно и нужно обсуждать с психиатром.
Если же возвращаться от фармацевтики к психологии, то, по моему мнению, одна из основных причин ангедонии в том, когда вы через собственные психические защитные механизмы умудряетесь запрещать себе проживать грусть, и поэтому перестаете радоваться.

Если каждое болезненное чувство вы немедленно глушите работой, уборкой, сериалами, анализом или таблеткой, общая эмоциональная чувствительность действительно может стать беднее. Психика не особо аккуратно выключить только боль, сохранив восторг, нежность и живой интерес. Это напоминает толстые перчатки, которые защищают от ожога, но одновременно мешают почувствовать тепло.

Но и это не универсальный закон, которые объясняет причину отсутствия радости. Вы можете прекрасно чувствовать грусть, тоску, обиду и отчаяние, много плакать и годами жить рядом с переживанием потери, но радости все равно не испытывать. И тогда, возможно, вы не избегаете печали, а давно организовали вокруг нее всю внутреннюю жизнь. Она стала настолько знакомой, что кажется единственным по-настоящему честным чувством, тогда как удовольствие воспринимается как поверхностность, самообман или недостойная компенсация.

А иногда радость оказывается опасной не потому, что она слишком сильна, а потому, что делает вас уязвимым. Если вы чему-то радуетесь, значит, вы признаете, что это вам нужно. Если вам это нужно, вы можете это потерять. Тогда безопаснее заранее не привязываться, не надеяться и не позволять хорошему становиться важным. Человек в такой позиции нередко выглядит мрачным реалистом и даже гордится тем, что «не строит иллюзий». На деле он платит за защиту от будущей боли отсутствием настоящего.

Бывает и такое, что в вашей внутренней системе координат обычная радость просто не проходит проверку на значимость. Вы сравниваете сегодняшний день не с реальной жизнью, а с идеальной биографией, которая должна была состояться: другой профессией, большой любовью, признанием, семьей, домом в другом городе. На фоне этой несбывшейся судьбы чашка хорошего кофе, прогулка, интересный разговор или теплая кошка на коленях кажутся бессмысленной незначимой мелочью. Вы не просто не замечаете удовольствие, а отвергаете его как слишком маленькое доказательство того, что жизнь имеет ценность.

Поэтому человеку, который говорит, что никогда не испытывает радости, я никогда не пытаюсь доказать обратное. Спор быстро превращается в бессмысленный допрос: «А когда вы смеялись? А когда ездили к морю? А разве вам не нравится кошка?» Он легко ответит, что смех был механическим, море - просто красивым, а кошка лишь немного успокоила.

Гораздо полезнее я считаю выяснить, что именно вы считаете радостью. Должна ли она быть яркой? Должна ли длиться долго? Обязана ли она оправдывать годы страдания? Может ли тихое облегчение считаться положительным переживанием, или внутренний судья немедленно объявит его недостаточным?

Также важно понимать, что когда настоящее обесцвечено, прошлое тоже начинает вспоминаться через серый фильтр. В таком случае мы не то чтобы сознательно переписываем биографию; мы честно описываем ее из той эмоциональной точки, в которой находимся сейчас.

Старые фотографии доказывают, что мы улыбались, близкие помнят нас увлеченными, но изнутри эти эпизоды могут быть больше не доступны как живой опыт. Поэтому спор о фактах мало что дает. Намного интереснее спросить: «Когда вы вспоминаете тот день, вы не чувствуете ничего сейчас или уверены, что ничего не чувствовали и тогда?» Разница кажется тонкой, но она огромна. В первом случае утрачен доступ к эмоциональной памяти, а во втором человек утверждает, что самой радости не существовало. Эти состояния переживаются одинаково убедительно, хотя требуют разных объяснений.

И особенно важно понимать, что ангедония поддерживается как раз вот этим постоянным экзаменом. Вы идете на «Одиссею» Нолана, гуляете, встречаетесь с подругой и все время проверяете себя: «Ну что, мне уже хорошо?»

Чем пристальнее вы измеряете удовольствие, тем меньше остаетесь внутри самого события! Получается, что одна часть вас пытается смотреть спектакль, а другая сидит рядом с мысленным блокнотом и фиксирует, достаточно ли вы ожили. Разумеется, при таком надзоре спонтанность быстро умирает.

Но это вовсе не значит, что при ангедонии следует ждать, пока желание вернется само. Полный уход из жизни обычно только закрепляет проблему, потому что положительному опыту становится буквально негде возникнуть. Но смысл действий не в том, чтобы насильно выжать из себя радость. Важнее восстанавливать способность различать оттенки. Вам было скучно или спокойно? Стало немного легче или просто закончилась тревога? Возникло любопытство? Хотелось задержаться еще на пять минут? Вы почувствовали тепло, нежность, удовлетворение, интерес, облегчение? Радость нередко возвращается не парадным входом, а через служебную дверь, и мы пропускаем ее, потому что ждали фейерверка.

При работе с ангедонией терапия не обещает простую сделку: вы честно проживете грусть, и в награду получите радость. Такой гарантии нет. Наша работа скорее состоит в том, чтобы выяснить, какая именно часть положительного опыта стала для вас недоступна, когда это произошло и что случается в тот момент, когда что-то хорошее все-таки приближается. Вы не замечаете его, не доверяете ему, пугаетесь зависимости, обесцениваете, или сравниваете все с несбывшейся жизнью?

Подытожу, что выход из ангедонии не выглядит как внезапное возвращение счастья. Чаще сначала появляется слабый интерес, затем желание продолжить разговор, потом короткое удовольствие от музыки или ощущение, что вечер прошел не зря. И эти изменения легко назвать ерундой, особенно если вы десятилетиями ждете, что однажды жизнь наконец оправдает все ваши потери.

Но, возможно, радость вообще не обязана оправдывать вашу жизнь. Она не справка о том, что все сложилось правильно, не премия за перенесенные страдания и не вечное состояние, которое большинство людей как бы получает по умолчанию. Иногда это лишь момент, когда между вами и происходящим на несколько секунд исчезает то самое стекло, о котором я писал в самом начале.