Невроз почти всегда пытается убедить нас в одной простой вещи: чувствовать опасно. Лучше заранее понять, объяснить, разобрать, назвать, проконтролировать, чем оказаться внутри переживания, которое невозможно удержать в голове.


Поэтому человек с тревогой так часто живёт не в том, что с ним происходит, а в том, что он об этом думает, и именно там застревает, бесконечно прокручивая смыслы, версии и интерпретации, как будто интеллект может заменить опыт.

В этом месте я сегодня хотел бы обратиться к идеям известного аналитика Уилфреда Биона, которые для высокочувствительных людей звучат сегодня крайне радикально, хотя были сформулированы еще десятки лет назад. Главная мысль, на которой я хочу сфокусироваться, звучит так: мы учимся не через объяснение, а через переживания, что для тревожного человека звучит почти как открытая угроза. Потому что переживание - это всегда риск, это всегда допуск к чему-то сырому, неоформленному, иногда пугающему, а главное, не поддающемуся немедленному контролю.

Когда Бион писал о «научении через опыт переживания», он говорил не о романтическом «прочувствуй и всё пройдёт», а о куда более сложной вещи: о способности психики выдерживать контакт с тем, что пока не имеет формы, не имеет слов, не имеет готового объяснения. С тем, что он называл сырыми эмоциональными элементами, которые нельзя сразу превратить в мысль, но которые необходимо выдержать, чтобы мысль вообще могла появиться.

И вот здесь всегда стартует расхождение между живым развитием психики и невротической стратегией выживания. Невроз не учится через опыт. Он учится через избегание. Через сокращение диапазона чувств, через постоянную проверку реальности, через попытку думать вместо того, чтобы переживать. Поэтому тревожный человек может быть невероятно умным, начитанным, рефлексивным, может понимать причины своего состояния, знать все правильные слова, но при этом оставаться в той же точке, где любое сильное чувство воспринимается как угроза самому существованию.

Современный невроз особенно хорошо маскируется под осознанность. Он говорит языком самопомощи, психологии, нейробиологии, иногда даже психоанализа, но при этом продолжает делать одно и то же: не пускать человека в непосредственный опыт. Не чувствовать тревогу, а анализировать её. Не злиться, а объяснять, почему злиться неправильно. Не горевать, а искать «ресурс». Не сталкиваться с пустотой, а срочно заполнять её смыслами. Могу продолжать перечисление долго.

Бион в этом смысле предельно неудобен, потому что он говорит о том, что интеллект развивается не тогда, когда мы всё поняли, а тогда, когда мы выдержали. Выдержали фрустрацию, неопределённость, боль, стыд, бессилие, не превращая их немедленно в объяснение или симптом. Не убегая от них в действие, контроль или рационализацию.

Для невротика это невероятно сложный процесс, потому что его психика когда-то уже усвоила, что переживание может быть опасным. Не обязательно потому, что с ним происходило что-то объективно катастрофическое, иногда достаточно было отсутствия контейнера, отсутствия взрослого, который мог бы выдержать чувства вместе с ним. Тогда переживание не переваривается, не становится опытом, а остаётся чем-то, от чего нужно защищаться.

И тогда во взрослой жизни запускается вывернутый наизнанку механизм: человек вроде бы искренне хочет изменений, хочет развития, хочет жить лучше, но при этом избегает единственного пути, через который эти изменения возможны, через непосредственный контакт с внутренней реальностью. Он как будто пытается научиться плавать, не заходя в воду, изучая инструкции, читая отзывы и измеряя температуру, но так и не делая шага.

Бион говорил о функции контейнирования как о способности психики перерабатывать переживание, а не устранять его. И это принципиально отличается от популярной идеи «избавиться от негативных эмоций». Переживание не нужно убирать, его нужно выдерживать и перерабатывать, чтобы оно стало частью опыта, а не застрявшим фрагментом, который потом возвращается в виде симптомов.

Если смотреть на тревожные расстройства с этой точки зрения, для меня все становится на свои места. Панические реакции, соматизация, навязчивые мысли, гиперфокус на теле - всё это способы психики не переживать напрямую. Это обходные пути, которые позволяют не чувствовать, а вместо этого быть занятым чем-то другим, измерениями, проверками, анализом, катастрофическими сценариями. В этом смысле симптом не враг, а костыль, который когда-то помог выжить, но со временем начал мешать попросту идти, и теперь мы ковыляем из-за самого костыля.

Поэтому так часто человек с неврозом оказывается в ловушке собственной интеллектуализации. Он может часами рассуждать о причинах своей тревоги, но при этом избегать самой тревоги как опыта. Он может понимать, что страх иррационален, но не быть способным выдержать ощущение страха в теле. Он может говорить о принятии, но использовать это слово как ещё одну форму контроля.

Бион в этом месте предлагает не технику и не рецепт, а некую позицию, и мне эта позиция очень близка по духу. Он предлагает позицию готовности не знать, не понимать сразу, не закрывать переживание преждевременно. Это очень контркультурная идея в мире, где от нас требуют быстрых решений, ясных ответов и постоянной эффективности, но я убежден, что именно здесь находится главная точка роста.

Интеллект, о котором говорит Бион, это не количество знаний, а способность мыслить. А мыслить можно только тогда, когда есть что переваривать. Когда есть опыт, а не только его описание. Когда психика не захлопывается перед лицом фрустрации, а остаётся в контакте, пусть даже с дрожью и сопротивлением.

Для нас с вами это означает довольно неприятную, но при этом освобождающую вещь. Развитие не начинается там, где становится легче, оно начинается там, где становится выносимо трудно. Не в смысле насилия над собой, а в смысле отказа от постоянного бегства. В умении оставаться с чувством достаточно долго, чтобы оно перестало быть угрозой и стало информацией.

Это происходит очень долго и сложно, и уж точно не выглядит как инсайт или момент просветления. Скорее, это крайне скучная, повторяющаяся и я бы сказал изнурительная работа по возвращению себя в контакт с тем, что есть. С телом, с эмоцией, с внутренней пустотой, с тревогой, с гневом, с завистью, с бессилием. И здесь важно подчеркнуть, что переживать - не значит утонуть. Это не про растворение в эмоциях и не про отказ от мышления. Это про последовательность. Сначала опыт, потом мысль. Сначала контакт, потом понимание. Когда порядок меняется местами, психика начинает застревать.
Многие современные «невротики» живут в перевёрнутом мире, где мысль предшествует опыту, а контроль заменяет присутствие. И тогда неудивительно, что тревога не уходит, сколько бы её ни анализировали. Она не была пережита, она была обойдена.

Уилфред Бион - один из тех авторов, который напоминает нам простую истину6 мы не становимся устойчивее, потому что нам всё наконец объяснили (не важно, кто - автор книги, терапевт, мама, друг). Мы становимся устойчивее, потому что однажды смогли выдержать то, что раньше казалось невыносимым. И это выдерживание постепенно становится внутренней функцией, а не внешней поддержкой.

Поэтому, когда меня спрашивают, почему терапия выглядит как возвращение к боли, а не как движение от неё, ответ лежит именно здесь: не потому что боль нужна сама по себе, а потому что непрожитый опыт продолжает управлять нами изнутри, сколько бы мы ни старались его перехитрить.

И в этом смысле «научение через опыт переживания», о котором писал Бион в книге «Learning from Experience», остаётся более чем актуальным. Речь там вовсе не о том, чтобы жить и набираться мудрости, и не о философском лозунге про жизнь как учебник, а о способности психики учиться из того, что с ней происходит, превращать пережитое в мысль, а не обходить его анализом и контролем.

Именно поэтому эта идея так точно попадает в современных невротиков, которые привыкли жить головой, всё понимать, всё объяснять, но при этом чувствовать, что сама жизнь как будто происходит где-то рядом, мимо, не проходя через них целиком.

Переживать - значит соглашаться на несовершенство, на временную дезориентацию, на отсутствие немедленного ответа. Для невротической части психики это звучит почти как капитуляция, и я понимаю, почему, в свое время я сам тысячи раз испытывал панику от необходимости сталкиваться со своими чувствами. Но именно здесь начинается то, что можно назвать настоящим развитием, не как улучшение симптомов, а как расширение внутреннего пространства, в котором можно жить, чувствовать и думать одновременно.

И, возможно, именно этого так не хватает современному неврозу, который слишком много знает и слишком мало проживает.